просуществовать длительное время, но и стать ядром кристаллизации мифотворческой активности масс, впоследствии зафиксирует история.
то же время кризис мифотворчества, когда разрушены мифы не заменяют другие, новые, — это риск разрушения не только властных институтов, а крах государственности, самой нации.
Сознание отдельного лица, сознание масс должна быть заполнена. С психотерапевтической практики хорошо известно, когда лицо, получившее суггестивного воздействия и приходит в себя после таких глубинных стадий гипноза как сомнамбулизм, — человеческий мозг при отсутствии реальной или внушений информации постгипнотическом направления, чтобы избавиться когнитивного и эмоционального диссонанса, сам создает концепт действительности. При этом концепт действительности не выходит за пределы екстраконцепции и соответствует истинной, подлинных интраконцепции личности.
Для носителя мифа его восприятие мира — это не картина мира, а сам мир, то есть определенный «объективное описание». Представление о картинность видимого, о том, что оно — лишь субъективный описание, для носителя мифа будто за пределами понимания. В этом смислимиф — это не мировоззрение, поскольку в последнем имеется весомый сознательный компонент: мы можем ставить вопрос о мировоззрения, отстаивать его и тому подобное.
zakaz-zaborov.ru

Миф — это особенности мировосприятия (установки, «координаты сетки»), не осознаются, «экстра-концепция». В отличие от нее, «интраконцепция» — это обычные представления о мире, которые осознаются как «взгляды», «позиции» и другие. Человек может придерживаться этих взглядов, сравнивать их, опровергать, выбирать более подходящие, — то есть манипулировать ими в своем сознании. Однако, вероятно, четкого разграничения между екстраконцепциею и интраконцепциею нет, поскольку интраконцепция уходит корнями в екстраконцепцию, мотивируется ней: последняя неизбежно влияет на выбор того или иного мировоззрения как субъективного [6].
Существует определенная устойчивость екстраконцепции и активно интраконцепция носителя мифа которым является каждый из нас. Поэтому, говоря о генезисе мифа в широком смысле, следует понимать, что разрушение екстраконцепции — это пассионарное испытания для общественного сознания вроде возникновения монотеизма или открытия Коперника (основатель гелиоцентрической системы вселенной), испытания, которые даже не сравнимо с кризисом массового сознания как следствием революции интраконцепции, а тем более эволюционных преобразований этой интраконцепции.
Поскольку древние мифы возникали в общественном сознании закономерно, они как то животворный источник определяют мифологию современности. Изучение этногенетической наследия ярко демонстрирует, с одной стороны, общность, с другой — уникальность концептуальной направленности различных этносов, национальностей и народностей. По их общность указывает Карл Густав Юнг, утверждая, что человечество в целом и все культуры в частности, так же, как и индивиды, подверженные бессознательным смыслам, которые не выходят из личного опыта и предшествуют как личной, так и коллективному опыту. Эти необъятные силы оказываются в коллективной и индивидуальной поведении в универсальных психических формах в соответствии с ментальных особенностей определенной общественной группы.
Коллективное бессознательное — наиболее глубинный уровень психики. Юнг рассматривал его и как результат предыдущего филогенетического опыта, и как априорные формы психики, и как совокупность коллективных идей, образов, представлений человечества, как наиболее распространенные в ту или иную эпоху мифологемы, выражающие «дух времени». Оно "содержит все наследство эволюции человечества, возрождается в структуре мозга каждого индивидуума» [5, с 219]. Согласно Юнгу, коллективное бессознательное — это «образ мира, на формирование которого пошла вечность / ... / (Оно) состоит из совокупности инстинктов и их коррелятов, архетипов», которые воплощены в архаическом мифе.
Архетипов существует столько, сколько существует типичных жизненных ситуаций. Для примера можно привести архетип матери, архетип отца, архетип героя / воина, архетип мудрого старца, архетип ведьмы и тому подобное. Любой архетип может иметь большое количество символических репрезентаций, которые определяются культурными и личными факторами, в то же время сама архетипическая форма единственная и универсальная. Так, в мире существует множество мифов о герое, историй, рассказывающих о его приключениях. Однако суть поведения «героя» всегда одна и та же во всех героических мифах. Сами термины — жрец, мудрый старец, Бог имеют универсальное значение во всех культурах, хотя конкретный стиль или воплощение, в котором выражает себя тот или иной архетип неизбежно будет варьироваться в деталях в различных культурах и общественных группах [2, с. 373-374]. Исторический опыт, сочетающий определенную человеческую группу, впоследствии превращается в коллективное переживание, формируя «коллективную память», чем идентифицирует ее, отличает ее от других групп. Или созданный миф субъектом, или заимствован из коллективной традиции (между индивидуальными и коллективными мифами осуществляется взаимопроникновение и обмен), он отличается только материалом образов, которыми оперирует; структура же остается неизменной, и именно благодаря ей миф выполняет свою символическую функцию [3, с. 181].
Миф, рождаясь в сознании индивида, формируется в процессе коммуникации. Итак миф — это результат коллективного творчества, ядром кристаллизации которого является индивидуальный направлен семантический смысл, что соответствует екстраконцепции сообщества, к которой относится этот индивид. Тот или иной индивид принадлежит одновременно к различным группам, носителей тех или иных мифов. То есть следует говорить о разветвленной многослойных систему мифов, царящих в обществе. В то же время хронополитичний миф — не миф tabula rasa, с чистой доски. В основе современного мифа заложена структура архаичных мифов. Поэтому для привнесения нового другого политического мифа не следует пытаться преодолеть все объм существующих, старых осовремененных и реликтовых мифов, которые накапливались годами, веками или тысячелетиями, достаточно создать хаос, «разруху в головах» людей, — тем самым проникнуть в самих основ, матрицы общественного сознания, и тогда предложить новую свою концепцию вселенной для