По жанровой природе рассказа об ослеплении Василька относится к исторических повестей о княжеских распрях. Этот жанр нашел свое дальнейшее развитие в Киевском и Галицко-Волынской летописях. Время написания рассказа исследователи относят к 1113 1124 19 Внесено оно «Повести» под 1097 годом и охватывает события 1097 1100 20

Авторы «Повести» использовали много иностранных источников.
Среди них на первом месте следует назвать библейские книги старого и нового заветов. В произведении находим выписки из ветхозаветных книг: «Бытие», «Исхода», «Левитов», «Царств», «Притчи Соломона», «Премудростей Соломона», Иова, пророков Даниила, Исайи, Иезекииля, Михея и Амоса. 21 С новозаветных книг использовано «Евангелия» Иоанна, Луки, а также послания апостолов. 22 Любимым источником для летописцев был «Псалтырь». Широко использовано в летописи византийскую хронику Георгия Амартола и его продолжателя. Описывая обычаи разных народов, летописец ссылается на хронику Георгия Амартола («глаголет Георгийв летописаньы»), а под 1114 годом на «Хронограф» компиляцию хроник Георгия Амартола и Иоанна Малалы. 23 Как исторический источник сведений о походе царя Михаила на Болгарию, о крещении Болгарии и поход сыпи на болгарскую землю в летописи использовано славянский перевод хроники всемирной истории «Летописец вскоре» константинопольского патриарха Никифора. 24 О походе Игоря на Константинополь в 941 г. «. Повесть» рассказывает на основании переводного греческого "Жития Василия Нового». 25 Дважды ссылается автор «Повести» на «откровение» Мефодия Патарского первый раз, когда рассказывает о восьми племен Измаила (+1096), вдруг в легендарной рассказы о «нечисти» народы, Александр Македонский осадил в северных горах.
запчасти для иномарок интернет магазин

26 И наконец, только какое-то западнославянских источник могло послужить основой для рассказа о начале славянской письменности и культурную деятельность Кирилла й Мефодия в Моравии (898). 27

Такая Работа с тогдашней писаной литературой свидетельствует о широкой начитанности Нестора и других авторов «Повести». Они используют произведения иностранных писателей только как исторические источники. «Повесть» имеет глубоко самобытный характер, создавалась она во времена усиленного интереса к родной истории, поэтому византийские и другие иностранные источники были для ее авторов только вспомогательным материалом.

У авторов «Повести» выработалась своя «философия истории», их больше интересует проблема происхождения добра и зла. Зло на свете сеет дьявол, добро бог и его слуги. Человек имеет право выбора между добром и злом. Бог дал человеку «закон», следуя которому, она после смерти попадет в рай, если же подвергнется дьявольскому искушению будет обречена на вечные муки. Всякое бедствие людей справедливая кара за грехи. Итак, история человечества это проявление божественной воли. Всем историческим фактам и событиям летописец дает оценку, руководствуясь этим критерием добра и зла.

Важным делом для летописца моральная оценка поступков героев. Если князь, по мнению автора, поступил правильно, на пользу русской земли, богу и церкви, то он всячески восхваляется; если же он действует вопреки этим интересам, то его неизбежно ждет тяжелая кара. Так из-за своей алчности погиб от рук древлян Игорь; был убит печенегами Святослав, не послушался матери советы Свинельда; так погиб Ярополк Святославич, захватил княжеский стол в своего брата Олега и был причиной его смерти во Овручем; как братоубийца погиб и Святополк Окаянный.

В «Повести» объединены в одно целое произведения книжного и фольклорного происхождения различных жанров. Устные рассказы, предания, легенды, пословицы, исторические песни, воинские повести, жития, ораторские речи, наставления, произведения переводной литературы, древние летописные заметки все это под рукой летописца-патриота превратилось в один монументальное произведение, основной задачей которого было выяснить историю русской земли, ее происхождение, развитие, борьбу с врагами. Величие и слава Руси, призыв к единению, борьба против княжеских усобиц, болеет за судьбу родной земли, ее народа это ведущие идеи и мотивы летописи.

Летописцы ставили перед собой и практическое задание: на примерах хороших и плохих поступков князей в прошлом они пытались направить действия современников в пользу родины.

В «Повести» нашли отражение настроения и мнения различных социальных слоев Киевской Руси. Когда она окончательно редактировалась, то есть в начале XII в., Киевская Русь как политическое единство уже пошатнулась; отдельные ее земли выделились в независимые от Киева единицы, и эта феодальная раздробленность летописцами еще не полностью осознавалась. Для них живыми кажутся традиции X XI в., Когда Киевская Русь была во всем своем величии и мощи.

Рисуя страшные картины опустошения Руси нападениями половцев, летописец не отчаивается. Он объясняет это как божью кару за грехи, его никогда не покидает чувство гордости за Русь, за ее славное прошлое. Описывая половецкий плен 1093, он предостерегает: «Да никтоже дерзнеть рещи яко ненавидят Богом есмы, да Не будет кого так тако бог любит якоже ны взлюбила есть, кого тако почел есть, якоже ны прославили есть и взнесл, никогоже» .28 < / p>

Памятник отражает и классовую борьбу, которая велась в молодой феодальном государстве. Под 1068 годом рассказывается о восстании в Киеве. 29 В этом году на русскую землю напали половцы и разбили на Альте трех русских князей Изяслава, Всеволода и Святослава. Святослав после разгрома бежал в Чернигов, а Изяслав и Всеволод в Киев. Киевляне собрались на вече и потребовали от Изяслава оружия и лошадей, чтобы защититься от половцев. Князь отказал им. Тогда киевляне восстали, освободили из тюрьмы полоцкого князя Всеслава, ограбили княжеский двор. Изяслав и Всеволод убежали. Вскоре Изяслав вернулся с поляками и жестоко расправился с повстанцами 70 человек убил, многих ослепил, а торг, где происходило вече, перенес на другое место. Отношение летописца к восставшим киевлян смутное, но скорее сочувственное, потому что они хотели защищать родную землю. Летописец подчеркивает, — что князь погубил потом много невинных людей, а не разобрав дела. 30 Зато, описывая восстание 1071, поднятое волхвами на Билозери, летописец осуждает волхвов как еретикив.31 Так же относится автор к волхва-еретика, что поднял бунт в Новгороде.

«Повесть» стала эпохой не только в культурной жизни Киевской Руси. Она наложила отпечаток на всю последующую летописания восточных славян. Летописцы будущих поколений, не только были свидетелями феодальной раздробленности Руси, но и пережили ярмо татарской неволе, начиная свои летописные своды «Повесть», говорили идеи единства русской земли, ставили прошлое в пример современникам.

Из Киева «Повесть» распространилась по всей Руси. Ею открываются летописи, возникшие впоследствии в Новгороде, Твери, Владимире-Волынском, Галиче и других городах.

Украинский и русское летописание XVI XVII в. в освещении древней истории Руси широко использовало «Повесть» как почти единственный источник знаний о Киевской Руси.

Непосредственным продолжением «Повести временных лет» в Ипатьевском списке есть условно названный Киевская летопись, охватывающая события на Руси от 1111 до 1200 р.31 Составлен его, очевидно, у 1200 в Выдубицком монастыре на основе каких-то других летописных сведений, не дошли до нас. 32

В Киевском летописи основное место занимает описание борьбы за стольный град между Мономаховичами потомками Владимира Мономаха и Ольговичами потомками Олега Святославича (Гориславича) .33 В этой борьбе князья вопреки всевозможным клятвам и праву старшинства, пытаясь завладеть Киевом, обращались за помощью к полякам, угров, половцев, поэтому идея единства Русской земли уступает здесь узким местным интересам отдельных земель, князей и княжеских родов .

Киевская летопись составлен по тому же принципу, что и «Повесть временных лет», путем поричних записей, в которые вплетаются летописные повествования, объединяются в циклы. Таковы циклы рассказов о Изяслава Мстиславича, Мстислава Ростиславича, Мстислава Изяславича.

Кроме рассказов, в Киевском летописи выделяются еще повести. С самых заметных можно назвать повесть об убийстве Игоря Ольговича (1147), о смерти Ростислава Мстиславича (одна тысяча сто шестьдесят восемь), об убийстве Андрея Боголюбского (тысяча сто семьдесят пять), о смерти Давида Ростиславича (1 197). 34